берлинале-2023Культура

Кошмарный мир под пластмассовым небом

Главным жанром берлинской кинофестивальной афиши закономерно стала антиутопия


Лариса Малюкова, обозреватель «Новой газеты»

Кадр из фильма «Выживание доброты»

Главным жанром берлинской кинофестивальной афиши закономерно стала антиутопия. Но сочиненные авторами фантастические истории кажутся гипертрофированными слепками реальности.

Действие австралийской притчи с пафосными названием «Выживание доброты» можно было бы назвать, перефразируя Хаксли, — «Этот кошмарный новый мир».

Все самое дурное, что произвело человечество на свет, процветает в постиндундустриальных выжженных пространствах: расовый геноцид, массовые убийства, выкашивающие последних людей пандемии — что-то вроде чумы. Хотя во все чумные времена случаются свои маленькие скромные пиры. Собственно, с такого пира кино и начинается.

Во дворе разрушенного дома валяются черные куколки, брошенные под засохшими деревьями автоматы… Эта инсталляция из крема — праздничный торт, который нарезают люди в противогазах. Они и правят на полуживой планете. Они и едят этот «торт».

Темнокожей героине фильма не повезло. Ее в клетке везут в пустыню и оставляют там умирать. Несколько дней без воды и пищи под палящим солнцем и звездами холодными ночами. Она бьется с решеткой денно и нощно и в конце концов побеждает: чтобы начать мрачную Одиссею по пескам, опустевшим уничтоженным селам и городам. Ей предстоит увидеть много смертей, убийств, издевательств. Ее снова будут арестовывать, заковывать в железный ошейник, бросать в пекло адского рабского труда. Единственные юные друзья, которых она встретит в пути, погибнут. И единственное, что ей удастся сохранить, — совершенно бесполезное человеческое отношение к людям.

Нигде она не найдет мира, годного для нормальной жизни. И тогда она вернется в свою клетку. 

Фильм в духе наивного искусства. Практически без слов. С героиней — трагической клоунессой: с крашеными паклями на голове, с выбеленным лицом под противогазом — чтобы черная кожа ее не выдала. Не поможет.

Кадр из фильма «Выживание доброты»

Кадр из фильма «Выживание доброты»

По сути, плакатное гуманистическое высказывание — кино прямого действия. Временами даже слишком плакатное. Война окончательно победила мир. Вместе со своей верной подругой пандемией разрушила дома и жизни, оставила пепелища и черный дым из заводских труб, сожрала все живое, обглодала трупы. И даже муравьи на этой злосчастной планете воюют, жрут друг друга. Диагноз известен. И он несовместим с жизнью.

Любопытно, что первоначальный титр фильма дан на русском языке. Возможно, это прозрачный намек…

Некоторая «русскость» дана и другими штрихами: сказочная печка, торчащая среди руин, санки, на которых возят по пескам трупы к могилам.

Впрочем, эта дистопия имеет универсальный характер. И возможно, зрители из разных стран угадают здесь что-то свое, «местное».

Как и «Страна Чарли», новая работа Рольфа де Хеера смешивает стили кино от немого до арт-хауса (я, например, вспомнила немое кино Али Хамраева «Бо Ба Бу») и при этом остается верным главному вопросу: «Что осталось от нашей человечности?»

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Венгерско-словацкий экотриллер «Белое пластиковое небо» — анимация режиссеров-новаторов Тибора Баночки и Саролты Сабо.

2123-й. Города — каменные мешки. Живут здесь под прозрачным пластиковым куполом среди выжженой земли. Ни растений, ни животных не осталось.

Цена жизни, цена воздуха в местном урбанистическом рае чрезвычайно высока. Поэтому после сорока волонтерам имплантируют в позвоночник особое семя, постепенно превращающее человека в дерево, снабжающее людей столь дефицитным кислородом. Вдали от городов находятся гигантские плантации, на которых идет процесс перерастания людей — в деревья.

Буквально как в стихах Григория Поженяна, о котором авторы вряд ли догадываются: «А я хочу тянуться в небо / Не потому, что я лучше других деревьев, нет. / А просто я другое дерево, / Я такое дерево».

Жена Стефана Нора соглашается стать релокантом и проходит добровольную имплантацию. В отчаянии герой решает нарушить все правила и законы, чтобы спасти ее. Вырваться за купол.

Аниматоры Тибор Баночки и Саролта Сабо создают прописанный до мелочей мир, мастерски используя технологию ротоскопирования.

Сценарий разработан при участии ученых, биологов, метеорологов, геологов. Поэтому нарисованная вселенная кажется более чем убедительной.

Например, в городских каменных джунглях — свои местные радости: воздушные десерты или виртуальные путешествия на кораблях, расположенных на крышах высоток.

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Самое впечатляющее — процесс превращения человека в дерево. Гомосапиенс медленно, под специальной капельной системой буквально прорастает ветками, в которые превращаются вены, на теле появляются маленькие зеленые листочки. И на каждом листке — отпечаток пальца этого человека.

Сочинилась вдохновенная поэтическая экофантазия о климатическом апокалипсисе, угрожающем жизни на Земле и спасительной силе любви.

Настроение фильма — цвета меланхолии. Кино о том, как души людей присвоены городами.

И на чувство красоты, да вообще на любое острое чувство уже нет ни времени, ни места. До безвоздушного пространства — рукой подать, стоит только выйти за пределы пластмассового купола. Правда, вырвавшийся за границы купола уже не знает, где ему легче дышать.

Антиутопия, несмотря на мрачность, жестокость предсказания близкого будущего, — сильный магнит для кинематографистов, поскольку позволяет через увеличенную фантазией оптику разглядеть сгущенное до концентрата существо реального града обреченных, жителями которого все мы давно уже являемся.

Лариса Малюкова ведет телеграмм-канал про кино и не только. Подписывайтесь!

Этот материал входит в подписку

Добавляйте в Конструктор свои источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы

Войдите в профиль, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах

shareprint

Главным жанром берлинской кинофестивальной афиши закономерно стала антиутопия. Но сочиненные авторами фантастические истории кажутся гипертрофированными слепками реальности.

Действие австралийской притчи с пафосными названием «Выживание доброты» можно было бы назвать, перефразируя Хаксли, — «Этот кошмарный новый мир».

Все самое дурное, что произвело человечество на свет, процветает в постиндундустриальных выжженных пространствах: расовый геноцид, массовые убийства, выкашивающие последних людей пандемии — что-то вроде чумы. Хотя во все чумные времена случаются свои маленькие скромные пиры. Собственно, с такого пира кино и начинается.

Во дворе разрушенного дома валяются черные куколки, брошенные под засохшими деревьями автоматы… Эта инсталляция из крема — праздничный торт, который нарезают люди в противогазах. Они и правят на полуживой планете. Они и едят этот «торт».

Темнокожей героине фильма не повезло. Ее в клетке везут в пустыню и оставляют там умирать. Несколько дней без воды и пищи под палящим солнцем и звездами холодными ночами. Она бьется с решеткой денно и нощно и в конце концов побеждает: чтобы начать мрачную Одиссею по пескам, опустевшим уничтоженным селам и городам. Ей предстоит увидеть много смертей, убийств, издевательств. Ее снова будут арестовывать, заковывать в железный ошейник, бросать в пекло адского рабского труда. Единственные юные друзья, которых она встретит в пути, погибнут. И единственное, что ей удастся сохранить, — совершенно бесполезное человеческое отношение к людям.

Нигде она не найдет мира, годного для нормальной жизни. И тогда она вернется в свою клетку. 

Фильм в духе наивного искусства. Практически без слов. С героиней — трагической клоунессой: с крашеными паклями на голове, с выбеленным лицом под противогазом — чтобы черная кожа ее не выдала. Не поможет.

Кадр из фильма «Выживание доброты»

Кадр из фильма «Выживание доброты»

По сути, плакатное гуманистическое высказывание — кино прямого действия. Временами даже слишком плакатное. Война окончательно победила мир. Вместе со своей верной подругой пандемией разрушила дома и жизни, оставила пепелища и черный дым из заводских труб, сожрала все живое, обглодала трупы. И даже муравьи на этой злосчастной планете воюют, жрут друг друга. Диагноз известен. И он несовместим с жизнью.

Любопытно, что первоначальный титр фильма дан на русском языке. Возможно, это прозрачный намек…

Некоторая «русскость» дана и другими штрихами: сказочная печка, торчащая среди руин, санки, на которых возят по пескам трупы к могилам.

Впрочем, эта дистопия имеет универсальный характер. И возможно, зрители из разных стран угадают здесь что-то свое, «местное».

Как и «Страна Чарли», новая работа Рольфа де Хеера смешивает стили кино от немого до арт-хауса (я, например, вспомнила немое кино Али Хамраева «Бо Ба Бу») и при этом остается верным главному вопросу: «Что осталось от нашей человечности?»

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Венгерско-словацкий экотриллер «Белое пластиковое небо» — анимация режиссеров-новаторов Тибора Баночки и Саролты Сабо.

2123-й. Города — каменные мешки. Живут здесь под прозрачным пластиковым куполом среди выжженой земли. Ни растений, ни животных не осталось.

Цена жизни, цена воздуха в местном урбанистическом рае чрезвычайно высока. Поэтому после сорока волонтерам имплантируют в позвоночник особое семя, постепенно превращающее человека в дерево, снабжающее людей столь дефицитным кислородом. Вдали от городов находятся гигантские плантации, на которых идет процесс перерастания людей — в деревья.

Буквально как в стихах Григория Поженяна, о котором авторы вряд ли догадываются: «А я хочу тянуться в небо / Не потому, что я лучше других деревьев, нет. / А просто я другое дерево, / Я такое дерево».

Жена Стефана Нора соглашается стать релокантом и проходит добровольную имплантацию. В отчаянии герой решает нарушить все правила и законы, чтобы спасти ее. Вырваться за купол.

Аниматоры Тибор Баночки и Саролта Сабо создают прописанный до мелочей мир, мастерски используя технологию ротоскопирования.

Сценарий разработан при участии ученых, биологов, метеорологов, геологов. Поэтому нарисованная вселенная кажется более чем убедительной.

Например, в городских каменных джунглях — свои местные радости: воздушные десерты или виртуальные путешествия на кораблях, расположенных на крышах высоток.

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Кадр из анимационного фильма «Белое пластиковое небо»

Самое впечатляющее — процесс превращения человека в дерево. Гомосапиенс медленно, под специальной капельной системой буквально прорастает ветками, в которые превращаются вены, на теле появляются маленькие зеленые листочки. И на каждом листке — отпечаток пальца этого человека.

Сочинилась вдохновенная поэтическая экофантазия о климатическом апокалипсисе, угрожающем жизни на Земле и спасительной силе любви.

Настроение фильма — цвета меланхолии. Кино о том, как души людей присвоены городами.

И на чувство красоты, да вообще на любое острое чувство уже нет ни времени, ни места. До безвоздушного пространства — рукой подать, стоит только выйти за пределы пластмассового купола. Правда, вырвавшийся за границы купола уже не знает, где ему легче дышать.

Антиутопия, несмотря на мрачность, жестокость предсказания близкого будущего, — сильный магнит для кинематографистов, поскольку позволяет через увеличенную фантазией оптику разглядеть сгущенное до концентрата существо реального града обреченных, жителями которого все мы давно уже являемся.

Лариса Малюкова ведет телеграмм-канал про кино и не только. Подписывайтесь!

Этот материал входит в подписку

Добавляйте в Конструктор свои источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы

Войдите в профиль, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах

shareprint

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.

Добавьте в Конструктор подписки, приготовленные Редакцией, или свои любимые источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы. Залогиньтесь, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах
arrow