СюжетыЭкономика

«Вертолетный Бен» и другие

Нобелевская премия по экономике присуждена американским ученым за исследования банков и финансовых кризисов

Дмитрий Прокофьев, редактор отдела экономики «Новой газеты»

Лауреаты Нобелевской премии по экономике: Бен Бернанке, Дуглас Даймонд и Филип Дибвиг

Капитал банков — это информация

Из трех нобелевских лауреатов этого года по экономике — Бена Бернанке, Дугласа Даймонда и Филипа Дибвига — самый известный это, разумеется, Бен Бернанке, председатель совета управляющих Федеральной резервной системы США с февраля 2006 года по февраль 2014 года. Широкой публике он стал также известен под прозвищем «Вертолетный Бен», после того как заявил, что иногда,

в условиях кризиса, «разбрасывание денег с вертолета» может быть полезным для борьбы с дефляцией.

Однако «вертолетные деньги», которые Бен Бернанке щедро раздавал банкам в период мирового финансового кризиса 2008–2009 годов, действительно смогли остановить сползание американской экономики в рецессию. Ничего подобного Великой депрессии 1930-х годов, повторение которой предсказывали тогда многие экономисты, Америка (и весь мир) так и не увидели. Напротив, мировая экономика восстановилась очень быстро.

Бен Бернанке. Фото: Brennan Linsley / Associated Press / East News

И это даже символично, что профессор Бен Бернанке, руководивший ФРС в эти годы, был одним из выдающихся исследователей Великой депрессии, который смог понять причины тогдашнего кризиса — и не допустил его повторения. Собственно, именно за свое научное исследование «Немонетарные последствия финансового кризиса в распространении Великой депрессии» (Nonmonetary Effects of the Financial Crisis in the Propagation of the Great Depression), опубликованное в 1983 году, он и получил своего Нобеля.

В чем заключалась гениальность (без преувеличения) идеи Бернанке?

Загадкой для экономистов долгое время оставалась не столько Великая депрессия сама по себе, сколько скорость и продолжительность ее распространения. В общем-то в биржевом кризисе 1929 года на первый взгляд не было ничего катастрофичного (и не такое видали), однако экономический обвал стремительно охватил всю мировую экономику — с января 1930 г. по март 1933 г. промышленное производство США упало на 46%, а безработица выросла до 25%. В Великобритании безработица выросла до 25, а в Австралии — до 29%. В Германии промышленное производство сократилось почти вдвое, и более трети рабочей силы осталось без работы.

А потом, на фоне экономического спада, рухнули банки, и люди, лишившиеся сбережений, оказались едва ли не на грани голода…

Стоп, сказал Бен Бернанке, все было не так. Именно крах банков стал причиной распространения такого глубокого и быстрого кризиса. Не наоборот.

Митинг безработных в Грант-парке во время Великой депрессии, Чикаго. Фото: Imago / TASS

Что случилось? Банковский кризис на самом деле стал отражением кризиса доверия к банкам со стороны его кредиторов. Дело в том, что главная ценность банка со стороны кредиторов и заемщиков — это способность банка оценивать риски инвестиций, настоящий «капитал знаний о рисках», который необходим банку для эффективного управления кредитованием. Банк знает своих заемщиков, у него есть подробная информация о том, на что заемщики потратили деньги и какие требования необходимы для обеспечения возврата кредита. Создание такого капитала знаний занимает много времени, и его нельзя просто «передать» другим кредиторам в случае банкротства банка. Кредиторы банков, требующих немедленного возврата своих активов, могли их получить — но это были только деньги, в то время как для оптимального использования этих денег нужны были знания, которыми не обладал никто, кроме банкиров: только они могли ответить — кому можно давать кредиты, а кому — нельзя.

Читайте также

Читайте также

Сверх естественного

За что в этом году выданы Нобелевские премии в физике, химии и медицине

Поэтому во время экономического кризиса нужно поддерживать не «производителей», а банкиров, которые знают, кто из производителей может выполнить обязательства, а кто — не будет выполнять их никогда. В своей работе Бернанке продемонстрировал, что экономика не начала восстанавливаться до тех пор, пока государство не приняло меры для предотвращения новых банковских паник.

Как банки делают деньги

Дуглас Даймонд, профессор финансов в Чикагском университете, и Филип Дибвиг, профессор банковского дела и финансов в университете Вашингтона в Сент-Луисе, получили свою часть Нобелевской премии за разработку экономической модели, которую так и называют — «Модель Даймонда и Дибвига». Суть этой модели лучше всех рассказал сам Дуглас Даймонд в статье «Банковское дело и эволюция целей банковского регулирования», опубликованной в «Журнале политической экономии» (Journal of Political Economy) в 2017 году.

Дуглас Даймонд. Фото: JASON SMITH / AFP / East News

Модель Даймонда–Дибвига с банками, вкладчиками и инвестиционными проектами работает в три этапа.

В этап 0 у вкладчиков есть деньги и возможность инвестировать. Если инвестиции продлятся до этапа 2 — вкладчики получат прибыль большую, чем деньги на руках в этапе 0.

Но если вкладчикам понадобится ликвидность («живые деньги») и они потребуют выплаты по инвестициям раньше этапа 2, в этап 1, — инвестиционные проекты вернут только стоимость вложенного капитала (вложенные деньги в этап 0). Вкладчики покупают блага и потребляют их на деньги, полученные на этапе 1 или 2.

Филип Дибвиг. Фото: Associated Press / East News

Вкладчики на этапе 0 априори не знают, какой тип потребления они выберут в будущем. Поэтому вкладчикам, которые вложили деньги в инвестиции, а потом выбрали раннее потребление, на этапе 1 придется довольствоваться меньшими средствами (и потреблением), чем вкладчикам-инвесторам, которые выбрали потребление на этапе 2.

Банк работает в модели как механизм перераспределения рисков. На этапе 0 он обещает заплатить тем, кто захочет изъять инвестиции на этапе 1, сумму большую, чем стоимость вложенного в инвестиции капитала (т.е. больше той, которую они получили бы в этапе 1 без банка).

На этапе 2 банк, напротив, выплачивает вкладчикам сумму меньшей стоимости, чем прибыль от возврата инвестиций с проектов на этапе 2 без участия банков.

Но возвращаемая банком сумма при этом все равно выше, чем сумма на этапе 1.

Для обоих типов вкладчиков банк создает стимулы инвестировать в проекты на как можно более длительное время. Фактически с помощью этого процесса банки создают ликвидность.

Деньги на счетах вкладчиков являются пассивом для банка, а активы банка состоят из кредитов на долгосрочные проекты. Активы банка имеют длительный срок погашения, потому что он обещает заемщикам, что им не нужно будет досрочно возвращать кредиты. С другой стороны, обязательства банка имеют короткий срок погашения; вкладчики могут получить доступ к своим деньгам, когда захотят.

Читайте также

Читайте также

Победителей судят и преследуют

Алесь Беляцкий в тюрьме, «Мемориал»* ликвидирован, «Центр гражданских свобод» — в зоне боевых действий. Присуждение им премии мира — лучшее решение Нобелевского комитета

Банк в этой модели является посредником, который переводит активы с длительным сроком погашения в банковские счета с коротким сроком погашения. Можно сказать, что «банк создает деньги» — но не из воздуха, а из долгосрочных инвестиционных проектов, на которые он ссужал деньги раньше. Или

банк может раздавать людям «еще не заработанные деньги» — потому что он знает, как и кем они будут заработаны. Но именно здесь и прячется уязвимость банковской системы, найденная Даймондом и Дюбвигом, 

объясняет релиз Королевской академии наук Швеции, рассказывающий о достижениях нобелиатов.

Что произойдет, если возникнет слух о том, что больше вкладчиков, чем может выдержать банк, собираются забрать свои деньги? Независимо от того, правдив ли этот слух, или нет, он может заставить вкладчиков спешить в банк, чтобы забрать свои деньги. Начинается бегство из банка. Пытаясь расплатиться со всеми вкладчиками, банк вынужден досрочно погасить свои кредиты, что приводит к досрочному прекращению долгосрочных инвестиционных проектов и распродаже активов. В результате убытки могут привести к краху банка. А дальше все может пойти, как описал Бен Бернанке — крах банков станет спусковым крючком депрессии, когда экономика лишится механизма оценки эффективности инвестиций.

Почему исследования американских ученых важны для понимания процессов, происходящих в российской экономике? Потому что мы до сих пор переживаем последствия экономического кризиса 2008–2009 годов, когда российские финансовые власти залили деньгами не банки, а корпорации,

тем самым приняв на себя все риски по обязательствам и проектам государственно-олигархического бизнеса. И, судя по всему, компенсировать эти риски не удалось и за 14 лет, а стагнация, в которой российская экономика находится последние восьми лет, — это следствие решений, принятых значительно раньше.

Этот материал входит в подписки

Про ваши деньги

Экономика, история, госплан: блиц-комментарии

Другой мир: что там

Собкоры «Новой» и эксперты — о жизни «за бугром»

Новая Наука

Эксперты. Книги. Интервью. Футурология

shareprint

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.

Добавьте в Конструктор подписки, приготовленные Редакцией, или свои любимые источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы. Залогиньтесь, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах
arrow