ГИДКультура

Российский Фауст

Рекомендация к прочтению для тех, кто спрашивает: почему «русский мир» такой, как он сейчас есть?

Роман Шамолин, антрополог, специально для «Новой»

«Отречься должен ты, отречься»

Тургенев И.С. «Фауст». Рассказ в девяти письмах. Эпиграф к рассказу

Иллюстрация: Серафим Романов, специально для «Свободного пространства»

Иллюстрация: Серафим Романов, специально для «Свободного пространства»

Сейчас редко бывает день, когда представители «русского мира» не заявили бы, как они бросили вызов «коллективному миру» Запада. Или, наоборот, как Запад бросил вызов «русскому миру». Заявления эти идут и с самых высоких трибун, и от тех, кто являет собой тот самый «глубинный народ».

«Отучим мы детей наших от инстаграмов (запрещены в России как экстремистскиеред.) и хэллоуинов, не пройдут западные свободы в наши родные края», — так уверял на днях один знакомый забайкальский чиновник.

Понятно, что, говоря про Запад, имеют ввиду не географию и даже не политику, а нечто куда более сущностное, нематериальное и лишь интуицией русского человека понимаемое. Нечто такое, с чем категорически не по пути русскому человеку. Лучше всего этому «нечто» соответствует понятие культуры.

Наверное, самая прижившаяся за последнее столетие характеристика западной культуры — «фаустовская». С известной подачи Освальда Шпенглера она стала практически синонимом «западности». Фаустовское начало в культуре — это практика самоисследования, самоиспытания, движения к невыразимому. Нет ставки на неподвижные «скрепы», нет неизменных форм мысли и бытия. «Всё преходящее есть только подобие», — пишет в своём «Фаусте» Иоганн Гёте. Но зато — очарованность бесконечным, безграничным пространством, где затерявшийся индивид надеется, на свой страх и риск, отыскать некое откровение. Обратная сторона — одиночество, внутренняя заброшенность и одновременно — тайное сострадание, которое может испытать только одиночка к себе подобным.

Из одиночества прорастает личная культура размышлений, экзистенциальных максим, утопических проектов и встревоженной совести.

В общем, принципом и признаком фаустовского, западного бытия является рефлексирующий субъект, устремившийся в пространственную бесконечность, успешно внедрившийся в неё и теперь не знающий, что ожидать от всего этого.

Ответ на вопрос том, почему русский мир фаустовскую культуру не приемлет, отталкивает от себя как искушение и запретный морок, можно поискать в тургеневском рассказе «Фауст».

Понятно, что речь пойдёт о любовной истории, — это же русская классика, Тургенев. Несколько необычный, смещённый треугольник: он, она и её мать. И необычное для русской классики присутствие мистического элемента.

Иван Тургенев. Фото: Википедия

Рассказ пророческий, визионерский, персонажи символичны. И озвучиваются через них вопросы, неразрешённые и теперь. Что есть воображение, свобода? Почему логика свободы противна логике долга? Почему страх оказывается сильнее, чем воля к раскрытию чувств? Почему долг и страх идут рука об руку?

Победа долга и страха над свободой — это что, такой характерно русский расклад вещей?

Каждый читатель делает свои выводы. Но мне, тоже как читателю, некоторые возникшие идеи интересно выставить на обозрение. И чёрт с ним, со спойлерством.

Как только в русском мире чья-то душа осмеливается расправиться и пожелать свободы, так сразу выходит на сцену призрак карающей и запрещающей матери, «родины-матери», и несёт с собой болезнь и безумие. К несчастью, русский человек быстро пасует перед такими призраками и напрочь отказывается от свободы.

Русский вариант гётевского «Фауста»: герой не выходит дальше первой части этой драмы и после гибели своей Гретхен уходит «в монахи», — его самоиспытание закончено, едва начавшись. Он склонился перед запретом на воображение и чувство. Вместо того, чтоб ненавидеть инквизицию, — ненавидит себя и свою волю к свободе.

Какой-то особый вид проклятия для «русского мира»: инквизиция — это норма, а свобода — беда и опасность.

В конце концов, отказ от фаустовской мятежности превращается в некий отечественный культурный геном. И представитель «русского мира» вовсе теряет склонность к тому, чтоб мыслить и чувствовать вне системы, что задана недремлющей «родиной-матерью». С равнодушием, а то иногда с недовольством и презрением смотрит он на проносящиеся перед ним утопические замыслы и рождающиеся из них трагедии. Зачем вы тревожите меня? Зачем искушаете тем, что сами не можете отчётливо определить? Что делать мне с вашей свободой и бесконечностью? Разве за ней не следует наказание?

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

В матрице «русского мира» как отпечаталось заключительное слово тургеневского героя из «Фауста»:

«Одно убеждение вынес я из опыта последних годов: жизнь не шутка и не забава, жизнь даже не наслаждение… жизнь — тяжёлый труд. Отречение, отречение постоянное — вот её тайный смысл, её разгадка: не исполнение любимых мыслей и мечтаний, как бы они возвышенны ни были, — исполнение долга, вот о чём следует заботиться человеку; не наложив на себя цепей, железных цепей долга, не может он дойти, не падая, до конца своего поприща…»

Впрочем, не только это можно обнаружить в русской матрице. В конце концов, тот же Тургенев создал и образ Рудина.

Этот материал входит в подписку

Культурные гиды

Что читать, что смотреть в кино и на сцене, что слушать

ДЕЛАЕМ ЧЕСТНУЮ ЖУРНАЛИСТИКУ ВМЕСТЕ

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься честной журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

  • Банковская карта
  • SberPay
  • Альфа-Клик
  • ЮMoney
  • Реквизиты
Нажимая кнопку «Стать соучастником», я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ
shareprint

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.

Добавьте в Конструктор подписки, приготовленные Редакцией, или свои любимые источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы. Залогиньтесь, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах
arrow